Уголовная татуировка, имевшая международный характер в досоветский период и ведущая свое аргоистическое происхождение из глубин средневековья, в период становления СССР пребывала оторванной от внешнего мира и получила собственное уникальное развитие. Находясь в изоляции уголовный мир СССР сформировал собственный мир понятий , традиций, языков и знаков, с чем простой советский обыватель столкнулся впервые в годы Великой отечественной войны, а потом отдельные представители уже на лесоповалах, выселках и сибирских шабашках. К 80-м уголовный мир, находился на явном подъеме, а криминальные взаимоотношения в период перестройки проникали во многие слои общества. Но не смотря на популяризацию уголовной романтики через фильмы и хаос передела 90-х, традиции старорежимных представителей, так же как и традиции татуирования пребывали в ортодоксальном состоянии. Конечно же, изменения в обществе и технические новации не могли обойти стороной эту субкультуру, и особый бум на переделку старых мотивов пришелся на рубеже 90-х, когда в СССР окончательно рухнули социальные рамки.

Изначально настроенно скептически, а иногда откровенно агрессивный настрой по отношению новаций именно в сфере татуировки приводил к выяснениям отношений между субкультурами 80-х, но уже к концу 80-х новаторы татуировочных тенденций нашли обшность в ассоциальных позициях по отношению к официозу, и дальнейший прогресс художественного аспекта татуирования особых протестов не вызывал.

При этом стоит отметить что обмен опытом, а так же привлечение кольщиков с лагерным опытом в неформальную среду оставался как в 80-е, так и поныне, за счет чего постоянно происходило обновление технического подхода и модернизация не ранговой татуировки(или попрасту портачки).